ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО

ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО

Утром 25 июля граф Дино Гранди ди Мордано исчез. Напрасно его искали в палате, на его роскошной вилле во Фраскати, даже телефонный звонок в Болонью, чтобы навести о нем справки в «Ресто дель Карлино», не дал результатов1. Никто не мог дать о нем никаких сведений; во Фраскати сказали, что он уехал на машине в Болонью. На самом деле он прятался в Риме в ожидании государственного переворота и оставался в городе в течение последующих дней.

Как только ему стал известен состав правительства Бадольо, Гранди написал письмо маршалу, чтобы сообщить, что «это действительно надежное правительство» и что «подбор ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО людей не мог быть лучше».

После нескольких дней бесплодного ожидания Гранди объявился под именем юриста Доменико Галли и сбежал в Испанию. Там он пробыл недолго, испытав то, что можно назвать странным гостеприимством со стороны итальянского совета в Севилье; и, не чувствуя себя в безопасности при режиме Франко, переехал в Португалию в местечко недалеко от Лиссабона — в Эсторил, если быть точным.

Его прежнее поведение, его речь на заседании Большого совета и его бегство из Италии на самолете с паспортом, подписанным Бадольо, уничтожают последние сомнения относительно роли, которую он играл в осуществлении заговора. Этот человек, который был первым заместителем министра внутренних ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО дел, затем заместителем министра

иностранных дел, послом в Лондоне и, наконец, министром юстиции и одновременно президентом палаты фаши и корпораций2, а также графом, носящим титул Мордано. Разве этого было недостаточно? Нет, этого было недостаточно.

ОЖЕРЕЛЬЕ

В начале марта 1943 года граф Мордано появился в Палаццо Венеция, в руках у него был ежегодник Министерства иностранных дел; он обратился ко мне со следующими словами:

«Я не впервые чувствую себя смущенным в вашем присутствии, но сегодня — особенно. Вы знаете, что по истечении определенного периода послы, особенно если в течение многих лет они были аккредитованы при Сент-Джеймском дворе в Лондоне, награждаются Ожерельем Благовещения. Я считаю, что ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО я достоин этой награды. Вы не поговорите с королем об этом?»

Этот разговор был мне чрезвычайно неприятен. В предыдущем случае, когда дело касалось награждения, я отказался от Ожерелья в пользу Томмазо Титтони4.

«Хорошо, — ответил я. — Я упомяну об этом во время своей следующей аудиенции ».

Так я и сделал. Но вначале король не проявил ни малейшего энтузиазма.

«Во-первых, — сказал он, — неверно, что кто-либо, являвшийся послом в Лондоне, становится старшим послом и имеет право на Ожерелье. Так что это не повод. Другой повод — расширение территории государства — в случае Гранди отсутствует. Он мог бы быть награжден Ожерельем как президент палаты ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО. Но если он будет награжден, мне также придется наградить президента сената, графа Суардо, а это невозможно в связи с появившимися слухами о том, что сенаторы дают информацию полиции».

Я сказал, что расследование показало, что обвинения были беспочвенными.

Во время следующей аудиенции король не выдвигал больше никаких возражений. Напротив, он признал, что по завершении работы над Кодексом Гранди как хранитель печати заслужил этот знак отличия5. Такая перемена отношения в течение сорока восьми часов казалась странной. Что касается времени, то был выбран пост Благовещения, и вскоре после него, 25 марта 1943 года, граф Дино Гранди стал «кузеном» Виктора Эммануила Савойского.



Газеты сообщили об ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО этом факте без особой помпы.

Несколько дней спустя Гранди вернулся в Палаццо Венеция и столь торжественно заявлял о своей верности и преданности мне, что сотрясались все четыре стены здания. Интересно, не было ли присуждение Ожерелья частью заговора?

МАСКА И ЛИЦО

Действительно, кто мог сомневаться в верности Гранди фашизму? Находились и такие, но их не слушали. Среди тысяч различных досье, содержащих сведения о жизни, смерти и самых важных событиях 200 000 итальянских граждан, великих и простых, досье Гранди выглядело очень объемистым. Чтобы нам не пришлось писать несколько сотен страниц, давайте обратимся к общественным свидетельствам, письменным и устным, из которых видно, что он прославился тем ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО, что называл себя «ортодоксальным» фашистом, одним из моих самых верных последователей. Разве не я возвысил его от неизвестного репортера в «Ресто дель Карлино» до важной политической фигуры, первой в партии, а затем в стране?

«Кем бы я был, — сказал Гранди, — если бы не встретил вас? Скорее всего неизвестным провинциальным юристом».

Давайте взглянем на досье, которое содержит документы, не предназначавшиеся для печати и, следовательно, скорее всего свободные от иносказаний.

После «похода на Рим», а точнее, в марте 1923 года, он был вызван в Рим, чтобы заняться политической деятельностью, и по этому поводу писал мне следующее:

Спасибо за Ваши слова, которые дали ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО мне поддержку и подкрепили все мои способности к работе и борьбе. Я упрекаю себя за то, что потерял время в бесплодном молчании, мучая себя угрызениями и сомнениями. Никто не знает и не осознает мои недостатки лучше, чем я. Они серьезны, и их огромное множество. Но Вы, являясь моим начальником, увидите, как я пройду испытания. Вы увидите пример преданности и верности, который будет дан

Вашим Дино ГРАНДИ

В мае 1925 года я послал за Дино Гранди, чтобы предложить ему пост заместителя министра иностранных дел. Гранди очень желал этого назначения и не скрывал этого. Он поблагодарил меня в следующих выражениях:

Я хочу сказать Вам ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО откровенно и без ложной скромности, что это неожиданное назначение мне очень польстило еще и потому, что Ваш выбор моей персоны для выполнения такой важной функции позволит мне быть ближе к Вам6. Это мои самые высокие амбиции и величайшая награда, которой я мог желать. С другой стороны, Вы знаете, насколько безгранична и безоговорочна моя верность Вам, что мое единственное желание — повиноваться Вам, поэтому, умоляю, делайте со мной все, что Вы сочтете необходимым и отвечающим требованиям момента, которые только Вы один можете знать и определять.

«ВЫ УВИДИТЕ МЕНЯ В ДЕЛЕ»

14 декабря 1927 года он направил мне письмо, в котором было написано следующее ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО:

Несколько лет назад Вы поручили мне вновь занять мой пост. Я сделал это. Вернувшись к своей работе, я могу только повторить Вам со всем энтузиазмом свои обещания7, которые являются клятвой верности. Я могу сказать Вам, что моя верность слепа, абсолютна и нерушима. Вы духовно подчинили себе человека молчания и медитации8... Вы увидите меня, когда настанет час испытания.

После того как в течение многих лет он руководил Министерством иностранных дел, его сместили. Почему? Он неустанно посещал Женеву и ассимилировался там, в этом предательском окружении. С этого момента его линией была «Лига». Вне всякого сомнения, он сделал себе имя в ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО международной политике. Он посетил почти все европейские столицы, включая Анкару. Его считали человеком с демократическим уклоном, человеком «права» в фашистской международной политике. Линия правительства изменилась после разрыва пакта четырех держав. И однажды его сняли с поста и отправили послом в Лондон. Вполне вероятно, что именно с этого момента он затаил обиду, которая увела его так далеко. Тем не менее он хорошо скрывал ее.

Когда в атмосфере чувствовалось приближение событий на африканской территории, он написал мне из Лондона 20 февраля 1935 года следующее:

Я вернулся к своей работе с таким видением фашистской Италии, какого ранее у меня не было: настоящая Италия Вашего времени, которая ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО движется вперед навстречу своей судьбе, спокойно оценивая ее, без тревоги и беспокойства, с одной стороны, и без истерического энтузиазма, с другой, принимая вещи такими, какие они есть. Римляне, которые понимают толк в таких делах, назвали бы это веком Фортуны Вирилис9. Я думаю, что Вы должны быть удовлетворены тем, как Италия отвечает на ваши приказы о выступлении.

Время от времени посол в Лондоне снисходил до возвращений, чтобы не терять связи и быть в курсе событий в стране. Ни единой оговорки или критических замечаний не проскальзывало в его поведении, ни единой оговорки в его личной переписке, только громкие ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО осанны всему происходящему.

«PASSO ROMANO» — РИМСКИЙ ГУСИНЫЙ ШАГ

После посещения казарм фашистской милиции в феврале 1939 года он написал следующее:

Произведенное на меня впечатление — огромно. Гидония10 является самым генератором силы для нашей завтрашней войны, и из всех ваших творений это, возможно, дает самое яркое и рельефное ощущение Гения и Власти.

Это был год, когда на парадах в итальянской армии, начиная с фашистской милиции, был введен «passo romano» — шаг, по поводу которого тогда проходило так много бесполезных дискуссий. Это факт, что единственной армией в мире, которая маршировала без характерного шага, была итальянская армия. Вполне очевидно, что парадный шаг — неотъемлемая черта для тренировок в колоннах ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО, и бесспорно, что такой шаг имеет огромное воспитательное значение. Хорошо известен эпизод при Ватерлоо. В какой-то момент сражения некоторые прусские дивизии заколебались под тяжелым огнем французской артиллерии. Тогда Блюхер отвел их назад на позиции гусиным шагом, а затем они бесстрашно продолжили сражение.

Когда во время одного из своих периодических визитов в Рим посол Гранди имел возможность присутствовать на одном из первых маршей «passo romano», он был просто в восторге . Он был так увлечен им, что отметил значи-

мость «passo» как с фонетической, так и с нравственной точки зрения в приводимом ниже отрывке из адресованного мне письма:

Тряслась ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО земля под глухим грохотом, или, точнее, под ударами молота, под ногами легионеров. Я видел чернорубашечников совсем близко; когда они шли «passo romano», их глаза сверкали, их губы были плотно сжаты, на лицах появилось новое выражение — не просто воинственное, а выражение удовлетворенной гордости, с которой молотобоец опускает свой молот и разбивает голову врага. Действительно, после первых десяти или двенадцати шагов рокот начал нарастать, как эхо ударов молота в ушах молотобойца удваивает свою силу. В духе необходимых революционных преобразований наших традиций, которое Вы осуществляете, «passo romano» (вместе с близким «voi»11 и униформой) является и всегда будет оставаться наиболее мощным инструментом фашистского воспитания ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО молодежи. Вот почему я задаюсь вопросом: не является ли музыка при парадном шаге излишней? В то время как барабан подчеркивает его, оркестр (не посчитайте мое замечание самонадеянным и излишним) отвлекает и приносит вред тому, что должно подчеркиваться тишиной и барабанами, я имею в виду эхо и вибрацию этого ритмичного, мощного, слитного бронзового удара.

СМЕНА КАРАУЛА

Это были годы, когда партия предложила революционизировать традиции. С этой целью была введена церемония смены караула.

Со временем смена караула стала наиболее плохо поставленной из всех военных церемоний. Никто не наблюдал за ней, потому что она никого не интересовала. Направив по крайней мере одну роту и ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО оркестр для увеличения

караула и таким образом улучшив церемонию в Квиринале, почти идентичную церемонию начали проводить перед Палаццо Венеция перед глазами постоянно увеличивающейся толпы зрителей, состоявшей из итальянцев и иностранцев.

Гранди однажды представился случай присутствовать на смене караула у Палаццо Венеция и, описав сцену как великолепную и грандиозную, он далее продолжает:

То, что я раньше видел в Берлине, и то, что я довольно часто вижу в Лондоне сейчас, не может сравниться с этим. Тесные порядки, которым вы обучили своих солдат, превосходны и уникальны. Этим утром Ваши солдаты в своих униформах стального цвета воодушевленно маршировали, демонстрируя стальные мускулы. Это не было ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО похоже ни на англосаксонский «балет», ни на тевтонские «катапульты». Это была монолитная сталь, мощная масса, как у немцев, но не из чугуна, а из вибрирующего металла. Это наиболее сильный инструмент народной педагогики, который Вы когда-либо создавали.

Кто в последнее время не бросал камень в секретаря партии Стараче? На сессии Большого совета Гранди был определенно злобный. Однако в 1938 году в письме, которое он написал мне после визита в Фарнезину, он вдруг сказал: «Стараче там творит чудеса»12. И, объявляя о своем отъезде в Лондон, он заявил, что постарается избежать поездки через Францию и поедет через Германию, потому что, как ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО он сказал, «за семь лет, что я провел в Лондоне, я никогда, ни разу, ни одной ночи не провел в Париже — городе, который я не терплю».

Во время оккупации Албании он писал из Лондона следующее:

Сегодняшние события меня необычайно воодушевили. Вы, дуче, заставляете революцию находиться в движе-

нии — неизбежном и безжалостном движении трактора. После отмщения за Адуа — отмщение за Валону13. Ваш верный соратник, который в течение восьми лет имел привилегию каждый день наблюдать Вас за работой, знает, что Вы никогда не ослабляли своих усилий, даже на миг. Это завоевание впервые делает Адриатику со стратегической точки зрения Итальянским озером и ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО открывает древние пути римского завоевания на Восток для Италии Муссолини14.

Что касается отношения графа Гранди к нынешней войне, то сначала это была позиция воодушевленной поддержки. 9 августа 1940 года он вручил мне фотокопию одной из своих статей, написанной 26 лет назад (в декабре 1914 года), в которой говорилось, что причины интервенции в 1914 году — идеологические и политические — были такими же, как причины интервенции 25 лет спустя. Он писал:

Начиная с того времени, дуче, под Вашим руководством, мы верили, что настоящая война, итальянская революционная война, нам еще предстоит и что это будет война пролетариата с Италией, Германией и Россией на одной стороне и Францией и Англией ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО — на другой. С того времени мы знали, что последние — это наши настоящие враги, хотя мы и готовились сражаться на их стороне.

Когда он наконец вернулся из Лондона, где имел вес в определенных кругах, его сделали хранителем печати, и в этом качестве он весьма способствовал завершению работы над Кодексом, который он хотел назвать Кодексом Муссолини. Будучи избран президентом палаты фаши и корпораций, оставаясь при этом хранителем печати, он писал мне следующее 27 марта XVIII года фашистской эры:

Я глубоко благодарен Вам за Ваши добрые слова, сказанные мне сегодня вечером. Стать еще в большей степени одним из новых итальянцев, которых ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО Вы создаете, — это цель моей жизни, моей веры, моей души, которые принадлежали Вам в течение двадцати пяти лет, мой Дуче.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ

2 декабря 1942 года я обратился к палате с речью по поводу политической и военной ситуации. Председательствовал Гранди. В атмосфере собрания ощущались теплота и сердечность, которые, казалось, передавали полное единство. На следующий день мне было передано письмо следующего содержания, подписанное «Женщина»:

Рядом с Вами находятся два или три чиновника, которые что-то замышляют. Вчера я присутствовала на ассамблее, находясь на галерее для прессы, и обратила внимание на таинственный вид Гранди. Его аплодисменты были притворными. Он слишком долго находился в Лондоне. Тот, кто ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО его знает, предупреждает Вас — будьте настороже!

Случай с Гранди не является уникальным; он один из многих, и все они похожи. Это исторический факт, что во времена сильных кризисов вожди ослабевают или становятся предателями, в то время как рядовые члены держатся твердо и остаются верными. Расчетливость (т.е. ум, сообразительность) заставляет действовать первых, в то время как последних направляет основная и примитивная сила чувства. Наблюдая такие духовные изменения, какие были показаны здесь на примере писем Гранди (из которых была процитирована лишь малая часть), можно понять мой цинизм, который также объясняется тем, что никогда в жизни я не имел друга.

Выло ли это ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО хорошо? Или плохо? Я задавался этим во-

просом на Ла-Маддалене; но я не нашел на него ответа, потому что, плохо ли, хорошо ли, сейчас уже ничего не изменишь. В Библии сказано: «Горе тому, кто одинок»15, а в эпоху Возрождения кто-то сказал: «Будь один, и будешь сам себе хозяин». Если бы у меня сегодня были друзья, им пришлось бы мне «симпатизировать», что буквально значит «страдать со мной». А так как у меня никого нет, мои дела не выходят за пределы весьма узкого круга.

Примечания:

1 Связь Гранди с газетой Болоньи «Ресто дель Карлино» ведет свое начало с ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО 1913 г., когда он начал работать там репортером. Долгое время он писал на экономические темы.

2 Относительно фаши и палаты фаши и корпораций см. ниже.

3 Сам Гранди признает (см. ниже), что своей карьерой он обязан фашизму. Даты его назначений показывают непрерывную череду постов (см. «Кто есть кто»).

4 Ожерелье Святого Благовещения являлось высшим знаком отличия Италии. Число лауреатов ограничивалось двадцатью, и они имели право называть короля «кузеном». Томмазо Титтони (род. 1855), несколько раз занимал пост министра иностранных дел, был одним из итальянских делегатов на мирную Версальскую конференцию, стал президентом сената в декабре 1919 г. Он получил Ожерелье в апреле 1923 г. Муссолини получил эту ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО награду лишь в 1924 г.

5 В 1925 г. комитетом юристов был принят закон о пересмотре Итальянского юридического кодекса. Новый уголовный кодекс вступил в силу 1 июля 1931 г., а новый гражданский кодекс — 21 апреля 1942 г. Гранди являлся министром юстиции с 1940 по 1943 г.

6 Два примера неверного цитирования. Перевод следует тексту Муссолини, как он представлен в обоих изданиях: «...это неожиданное назначение (nomina) мне очень польстило еще и потому, что Ваш выбор моей персоны для выполнения такой

важной функции позволит мне быть ближе к Вам (esserti piu vicino)». Факсимиле этого письма, воспроизведенного в Приложении ко второму изданию, однако, имеет: «...эта неожиданная новость (notizia) мне очень польстила еще и потому, что ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО Ваш выбор для такой важной функции позволит мне служить Вам в большей близости (servirti piu da vicino)» (см. далее).

7 Снова неверное цитирование. В факсимиле письма, данного в Приложении ко второму изданию, опущено слово «только» (che) и там написано: «... Я не буду повторять обещание...» (см. ниже).

8 Снова неверное цитирование. Перевод воспроизводит текст, приведенный в обоих изданиях: «Вы духовно подчинили себе человека (uomo) молчания и медитации». В факсимиле этого письма, воспроизведенного в Приложении, имеется: «Это мое духовное завоевание после года (anno) молчания и медитации». (см. ниже).

9 Гранди заблуждался, если он имел в виду «Мужскую Фортуну». Фортуна Вирилис была богиней, к ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО которой обращались женщины, чтобы сохранить свои чары над мужчинами (см. Овидий. Fasti, IV, 145).

10 Гидония — большой аэропорт и современная экспериментальная база итальянской авиации, в 25 км от Рима, на склонах холмов Сабины, были торжественно открыты Муссолини 27 апреля 1935 г.

11 Употребление местоимения Lei (третьего лица) как вежливая форма обращения, которая является отличительной чертой итальянского языка, была официально запрещена партийным приказом, изданным секретарем партии Стараче 15 февраля 1938 г. Форма была сочтена нежелательной из-за своего «иностранного происхождения». Истинные фашисты должны были использовать фамильярное tu (ты) в разговоре с равными и чуть более высокое voi (вы) с более высокими чинами. Женщины, члены партии, обязаны были всегда использовать voi ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО, обращаясь к своим товарищам-мужчинам.

Гранди здесь имеет в виду реорганизацию фашистских молодежных организаций, проводимую Стараче, которые он

объединил в октябре 1937 г. с целью создания «Джовенту Италиана дель литторио» (Итальянская молодежь союза ликторов). Ее штабы и тренировочные центры на Форуме Муссолини, недалеко от Монте Ла-Фарнезина, часто называли «Фарнезина».

13 Сражение при Адуа (1 марта 1896 г.) явилось провалом первой попытки колониального расширения Италии, организованной Криспи. Итальянские силы численностью около 15 000 были почти полностью разбиты абиссинцами под руководством императора Менелика. Фашистская пропаганда заявила, что позор поражения был смыт успешной кампанией Муссолини в 1935—1936 гг.

Валону Италия оккупировала 28 декабря 1914 г., для того чтобы «защитить ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО свои интересы» в этой области; она надеялась, что ей будет выдан мандат на правление Албанией на мирной конференции и что ей будет позволено сохранить свой суверенитет над Валоной. Джиолитти, однако, желая способствовать албанской дружбе, отказался от этих притязаний в Тиранском соглашении от 1920 г., и итальянские войска были выведены.

14 В факсимильном письме, данном в Приложении ко второму изданию, добавлено «в Албании».

15 См. Екклесиаст, 4,10.


documentavrwrnl.html
documentavrwyxt.html
documentavrxgib.html
documentavrxnsj.html
documentavrxvcr.html
Документ ГЛАВА XVI. ОДИН ИЗ МНОГИХ: ГРАФ МОРДАНО