Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz

Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz

Тишина, в последние годы бывающая так редко, но пугающая своей немногозвучностью, наглостью, выматывающая остаток сил. Глаза закрыты, слух, обаяние и осязание, выдают вид общей картины. Если их открыть, и обратить свой взор на этот берег с ровным каменистым спуском, эту поляну, полностью заросшую травой, нет места, где был бы песчаный обрыв. Чуть дальше островками, не больше метра три в высоту - зелёные ели вперемешку с лиственными деревьями, и солнце, на закате тусклой усталостью предвещающее раннюю осень. Нет, не хочу открывать глаза, мои ноги чувствуют холодную воду пронизывающую меня насквозь, вплоть до мышц, которые не желают даже разогревать друг друга, дрожу Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz от неминуемого переохлаждения. Тело моё чувствует осенний ветер пытающийся осушить меня своим порывом и заставить рефлекторно поднять веки. Я слышу одну тишину, даже птиц выгнала она отсюда. Тишина, дающая мне этот запах, её запах, и не отпускает меня, и не забирает с собой, лишь ходит за мной по пятам как безмолвный друг, спутник, поддерживающий мою цель, как щенок, которого выкинули из дома, а я его прикормил своей толи страстью, а может любовью.

Не хочу открывать глаза, она привела меня к себе, она хочет, чтобы я это видел, поделился своим мнением, и как горделивая старуха она позволит мне идти через её владения Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz, имея возможность увидеть то, что не увидит ни кто другой, её коллекцию отчаяния.

«Ни в коем случае не открывать глаза!» Но не могу ничего с собой поделать, иначе, скорее всего, она меня съест, проглотит, смакуя мои мучения, голод, бессилие и усталость, зато не увижу её, а она будет ликовать, я всё равно буду только с ней. Не могу ничего поделать с собой, ведь она завладела мной благодаря своим страхом.

Пытаюсь не шевелиться, но не могу не дышать, невзирая на зловоние её, отдышусь после, задержу дыхание. «Время пройдёт, всё равно открою глаза,- мысль вбила мне в голову, и я Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz повинуюсь её логике, - она права при любом стечении обстоятельств».

Когда мы мучаемся, жизнь обретает смысл, она более прекрасна, и всё благодаря действительности, поставленной высокомерной дамой. Не было бы её, и мучения казались бы всего лишь болью, но, перед ней, купаемся в экстазе каждого прожитого дня. Я открываю глаза, продолжая хотя бы не дышать, отчётливо слышу собственное биение сердца, увиденное, страхом возвращает мне поток воздуха, с болью затягиваясь лёгкими, как представлял себе, так и было, но немного иначе - зловоние недавно появилось здесь, и не было счёту её гостям. При усталости своей, и не без её помощи, меня шатает как Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz после опиума, глаза видят лишь центровую часть, и этого достаточно, чтобы проникнуться всей душой к жестокости нынешнего мира, созданного для жизни, живущего для смерти.

В безмолвии, любимом своем звуке, танцует смерть вальс уходящей жизни, и радости её нет предела, захлёбываясь от гордости за проделанную работу, не может налюбоваться на гостей, судьбой заброшенных на прощальный танец, у новой, главенствующей, самоизбранной королевы сегодняшнего вечера. На холодной земле, словно по бальному залу, кружат в искажённом виде своём пары, танцуют, не понимая музыки вальса тишины, звука ветра и шелеста, аккомпанемента к жёсткой мелодии молчания. Она приветствует меня, ложась тенью по моему телу, обвивая шею, плечи Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz, погладив волосы лёгким ветерком, тяжестью усталости схватив меня за руку, ясно дав понять, что я специальный гость, и особенность моя в бьющемся сердце, разрывающемся от боли, от мысли.



Гости попали на вечер по вине обстоятельств: кто то из-за веры в идею, написанную яркими словами и выкриками в толпу о счастливой жизни, кто то за верность религии и патриотизм, навязанный на взгляд индивидуальности, подавленной, уничтоженной и забытой, некто от безысходности, уверяясь в том, что лучше умереть, чем влачить нищенское, жалкое существование, убивая в себе все человеческие качества, заложенные за недолгий срок прожитых дней. Их лица отличались от фанатиков и Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz самоубийц, они не были беспокойны, но и не пытались скрыть своё невозмутимое спокойствие. Любая мимика выражала собой скорбь, лишь за то, что так жалко и бессмысленно появились они на этот свет по стечению неких позывов инстинкта, мотыльки, неразумные существа, летящие на яркие свечения в темноте, ни смысла, ни отваги, ни разочарования. Были и те, кто саморазрушающе бежал от любви, сделав единственную ошибку в своей жизни, упустив своё счастье. Они танцевали по одиночке, их руки тянулись ко всем присутствующим в момент агонии, пытаясь попросить прощения хоть у кого-нибудь, кто мог быть по близости, прекрасно осознавая свой выбор Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz, и уже слишком поздно осознав свои прегрешения. Возможно, только они, и ни кто другой ощутили, что значит ад, не имея возможности исправить произошедшее, терзая свою душу от последнего вдоха, до бесконечности. Некто из них ощущал рай в последние секунды жизни, кто-то из них попал сюда в поисках любви, оставаясь живым в царстве мёртвых, ожидая лишь час встречи с тем, что уготовано судьбой, и специальный гость, дышащий на стяжательстве собственного распятия, был ею замечен и не остался без внимания.

«Зачем стоило открывать глаза? За что она пленила меня в свой хоровод, больше напоминавший огромную часовню в полной тишине, после громко Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz отзвонивших колоколов. Оглушив своим звуком всё насущное на земле, продлеваясь отголосками эха как можно дальше от здешних пейзажей умершего созвучия стона, плача и тревоги, отстукивая неслышимую тональность и такт – Ein Zwei Drei, Ein Zwei Drei, Ein…

Ради чего умирать? Разве стоит вообще жить, чтобы после умереть? И это далеко не главные темы для раззадоренных марионеток, пляшущих под не мыслимую музыку безмолвия, ради собственного увеселения. Что может дать взамен она трагической потери, матерям, жёнам, детям? Она всегда ответит одно: А нужно ли? Ведь это их рок неизбежности, ради равновесия на земле».

Затмевающий сознание танец жестокости, которому нет предела, ни счастья, ни горя Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz на лицах присутствующих, как карнавальные маски их мимика вырезана на кукольной сцене. Как истекает кровью эта ахинея, подброшенная ею в человеческий смысл убить себя, уничтожая других, себе подобных. Кровавая рана на теле земли, освещённая луной, на тёмно-бардовой луже бездонного, бледного свечения. Бессмысленно надеяться на лучшую жизнь, есть всегда желание умереть, ведь боли от мучительной смерти нет, разве что мучение перед смертью, но они нечто, если ты знаешь или чувствуешь, что сейчас умрёшь, а шоковое состояние сделает твою кончину изящнее, пытаясь погрузить твою душу в постель темноты. Если успеть спросить умирающего что он чувствует, он никогда не осмелится Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz сказать что ему плохо, говоря только правду в эти мгновения, ответит: «мне хорошо». Легко стать героем, сложнее стать убийцей, тем более палачом самого себя. И этот вальс, пугающий своей молчаливой мелодией, придуманный созданием из вне стоящим над нами, но никогда не став выше нас. Звук, вызывающий в сердце живых только траур; в неподвижности поз своих тональностей, танцуют обречённые перед ней последний раз. Я умираю за них своей душой, хотя сердце моё продолжает биться, она заберёт её с собой, алфидерзейн майн либен фрау, и боли моей смерти нет предела, за то, что не могу уйти в небытие, за своей Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz душой. Я отдаю её взамен, за встречу с тобой, с той о ком порядком не могу даже вспомнить, не вижу этого, чувствую лишь то, что пока ещё жив.

Жизнь, дана для того, что бы было не скучно умереть. Мы все как одно создание, муравейник, оживающий от движения почти невидимых его обитателей, недвижимо танцуем под лунными отсвечивающими бликами, щедро пропитывая землю собственным соком, купаемся в пузырьках необъяснимого игристого вина, наполняя не опустошающийся бокал виновницы торжества, всё более опьяняя ненасытную улыбку.

Последний вальс, под угрожающе-шумный шелест спадающих листьев, сорванных аплодисментов величия данного праздника. Ноги сгибаются под влиянием усталости, ещё Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz один шаг, и ещё один, чтобы выйти из бального зала. Последний наш вальс в самом разгаре, засасывает меня в свою пучину натянутого веселья с траурной мимикой на масках павших. Он становится труднее с каждым движением, маня в свои вечные узы. Она красива, ярче всех женщин на земле, прикрытая шёлковой мантией; всё труднее гостям удержать её в своих объятьях, подчиняет меня, не задумываясь о них. Да и зачем? Ведь все и так у ног собственной никчёмности, для неё они всего лишь работа. Страх подчинивший большинство присутствующих проник в их широко открытый и до глубины души пронизывающий взгляд, страх перед ней, но в Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz конце становится понятно, что она нежнее всех почестей на земле.

Как только пройдёт боль и наступит шок, прильнёт к агонии, терпеливо прочувствовав всю боль - смерть приятнее, чем мягкая постель уюта и комфорта, лишь неизвестность может быть бесконечно коварна в своей загадке. Что же будет дальше? Как только ей надоест, но она никогда не насытится, как только устанет, зазовёт меня к себе своей безжалостной любовью, оставит меня, словно играя с куклой, бросит на произвол судьбы, оставит, уходя, забирая гостей с собой.

Смерть танцует нами, марионетками, то расслабляет, то натягивает до предела свои нити, то дико кружится, то бесследно испаряется Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz у меня перед глазами, издевается над пришедшими жертвами, отягощает и уродует их, будто мухам попавшимся в паутину, отрывает им крылья, закрывает глаза. Нет, она не страшна как казалось, она всего лишь утешение, конец жизни, неизбежная награда за проделанный путь, и для каждого она по-своему прекрасна, а может, ужасающе мучительна. Я в её власти, но не принадлежу пока окончательно.

Алфидерзейн, я выхожу из роли поставленной задачи, хитро-спланированного театра; я жертва, которая нужна для удачного окончания бала, танца смерти, под сердцебиение что так отстукивало ритм, последние движения, и всё кончено, Ein Zwei Drei, тело неподвластно, но ноги всё чётче Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz попадают в такт вальса Ein Zwei Drei, и единственно вырывается: «Мама» - на большее нет сил.

Какой-то проблеск, тень, автоматная очередь. Как можно было не догадаться, вот и мой вклад, кровь пролита за упокой души, за их переход в иной мир. Удачное завершение бала.


documentavsgqkf.html
documentavsgxun.html
documentavshfev.html
documentavshmpd.html
documentavshtzl.html
Документ Глава 7. Ein Zwei Drei Waltz